garnaev (garnaev) wrote,
garnaev
garnaev

Categories:

18 октября помянём друга Игоря Гудкова

📖 страницы новой книги 📚
… Когда в ноябре 1992 года меня глубокой ночью разбудил нежданно-оглушительный телефонный трезвон, мне, конечно же, и во сне не пригрезилась бы даже малая часть тех, более чем полугодовых «приключений», которые за этим звонком последовали.
В трубке я непривычно громко, словно из соседней комнаты, услышал близкий голос своего давнейшего наивернейшего другана «Гудка» – лётчика-испытателя фирмы Ильюшина Игоря Гудкова:
– Саня… привет…! Ка-ак дела-а?
Его неторопливо-растянутый, с дли-инными паузами говор сразу же мне напомнил курсантскую казарму в Армавирском военном лётном училище и нас обоих, лежащих в темноте после отбоя на двух вплотную стоящих железных койках, тоскующих по ушедшей в прошлое «гражданке». В такие моменты Гудок обычно так же размеренно гудел мне на ухо о чём-то из той довоенной жизни, а я через силу вслушивался в трогательные рассказы, близкие нам обоим детали, из последних сил борясь с одолевавшим сном…
– !?… Дела ничего, нормально…
– Слу-ушай, Шура, ты сейчас не спишь?
– Гудок, посмотри на часы!
– А сколько у вас сейчас времени?
– А у вас? – я определённо начинал злиться!
– Да нет, я серьёзно. У нас сейчас полдень. Шура, я тут на «семьдесят шестой» остаюсь без второго… ты не смог бы с нами полетать с месячишко, мне помочь? Но только нужно быстренько подлететь – дня через три-четыре (к тому времени я уже несколько лет периодически полётывал с ильюшинцами на Ил-76 и с правого, и с левого кресла – в том числе и за рубеж).
– Так ты откуда звонишь-то?
– Из Новой Зеландии.
Я опять недоумеваю и раздражаюсь: то ли он не очень вовремя и неостроумно меня разыгрывает, то ли…
– Ну и как ты хочешь, чтобы я к тебе «быстренько подлетел»?
– С этим всё нормально. В среду наши на «девяносто шестой» из Шереметьево пойдут в Сингапур. Я с шефом договорюсь, они тебя прихватят. А я туда тоже подскочу…
Самым поразительным оказалось то, что именно так затем оно всё и вышло: едва различая из кабины МиГ-29 уже припорошенные снежком наземные ориентиры вдоль маловысотного маршрута, выполнил на следующий день в холодной ноябрьской мороси ещё один испытательный полёт у себя на фирме «МиГ», а буквально через пару суток, сидя в пилотском кресле Ил-76, поднимался в воздух уже из экзотического душно-влажного Сингапура. Примчавшись на свидание друг с другом из противоположных концов планеты, давние душевные приятели – теперь уже в составе одного экипажа – понеслись дальше в путешествия, навстречу новым странам и необычным впечатлениям…
Именно так: интересным и приятным приключением (учитывая казавшийся тогда весьма неплохим обещанный заработок в одну с лишком тысячу баксов за месяц) поначалу воспринималась эта работа. Официально же это именовалось: работа по «мокрому» лизингу российского самолёта Ил-76, укомплектованного штатным, в полном объёме подготовленным к полётам на международных воздушных линиях, лётным экипажем и дополнительной (для обеспечения работы «в отрыве от базы») технической бригадой. С партнёрской стороны контракта арендатором воздушного судна выступала новозеландская частная чартерная авиакомпания «Пасифик Экспресс».
Начиналось всё у нас просто великолепно: страны и континенты, словно в ускоренной ретроспекции «Клуба кинопутешественников», проплывали под крылом и невероятно ярким калейдоскопом отражались в объективе моей видеокамеры: живописные тропики юго-восточной Азии, изумрудно-бриллиантовая россыпь ночных огней вдоль арабских берегов Персидского залива, холодная надменность туманного Альбиона, жаркое дыхание песков и колоритная экзотика африканских флоры и фауны, пёстрое безумство нескончаемых южноамериканских карнавалов…
И вдруг во второй половине декабря мы «споткнулись». Сидим в Льютоне (это аэропорт, расположенный в пригороде Лондона) и никуда не летим: неделю, вторую… Наши «хозяева» объясняют: «Крист мас Холидэй»! Рождественские каникулы празднует весь цивилизованный мир, и в это время никаких заказов на чартерные авиаперевозки ждать не приходится.
Ну, что же делать – мы ведь из мира «не совсем цивилизованного»: привыкли, что как раз в конце-то года всегда в любой работе и бывали наибольшие авралы. Но коли так, то и мы готовы попраздновать эти самые «Кристмас», а уж затем (по неизменной русской традиции) заодно ещё и наш с детства самый любимый праздник – Новый год!
Правда, потихонечку весь экипаж начали одолевать сомнения: но ведь к Новому году должен подойти и срок окончания контракта, и полный расчёт. Какая уж дальше работа? И хотя романтика путешествий увлекает, да и деньги обещают вроде неплохие, но не может же это длиться неопределённо долго. Как там в песне поётся: «Есть ещё у нас дома дела!»
Но пока выбирать не приходилось: деньги только обещали, а фактически платили крохи, да и не весь экипаж был с нами «на борту» – трое ребят из технической команды оставались дожидаться окончания нашего «трансконтинентального круиза» там, откуда он начался – на основной базе компании, в новозеландском городе Окленд. Так что пока нам не оставалось ничего иного, кроме как «на совесть» попраздновать их Рождество.
Отзвенели и отпели англичане свой контрастно красочный (на фоне скучноватой сдержанности повседневных сероватых Британских стилей) «Мэрри Кристмас». Вот и тридцать первое декабря: для них наступили обычные будни, для нас же – черёд попеть свои песни. Добросовестно, с запасом «упаковавшись джентльменским набором» – по-русски всем необходимым для новогодней вечеринки, мы полным коллективом оккупировали по такому случаю местный ресторанчик. С нетерпением глядим на часы – скоро можно начинать. Но…!
Получен сигнал от местных представителей наших новозеландских «хозяев» – так называемой английской фирмы «Джетлиз Интернэшнл», в чьё распоряжение нас передала «Пасифик Экспресс»: быть готовыми по дополнительной команде срочно вылетать. Всерьёз в такое время никто из нас эту команду не воспринял, но, на всякий случай, Игорь дал экипажу общий строгий приказ: воздержаться пока от любого употребления алкоголя.
… В восемь вечера 31 декабря 1992 года нам скомандовали – на вылет! Маршрут для начала: через Ларнаку (Кипр) в Израиль, Тель-Авив. Детали объяснят там, общая задача – доставка срочного груза в Африку. А по выполнению этого задания экипаж, якобы, вернётся из Африки в Новую Зеландию, и там ему заплатят все долги.
В Ларнаке у нас была лишь короткая стоянка для дозаправки. Увидев там на перроне наш аэрофлотовский Ту-154, мы поспешили к его экипажу – поздравить по-русски с Новым годом, поинтересоваться: как там теперь в России?… и погода, и вообще, все дела???
Но аэрофлотовский экипаж был весь в своём обычном «бизнес-состоянии»: катя гурьбой по бетону стоянки к своей «сто пятьдесят четвёрке» тяжело гружёные ручные тележки, они даже не притормозили и лишь, посопев, перекинули нам по паре словечек через плечо. Мы их снисходительно поняли – всё же «нашенские люди», и обижаться не стали…
Новый 1993 год по всем измерениям – Московскому, Гринвичскому, поясному и местному – мы встретили в воздухе. И с этого момента начался кошмар, в результате которого вместо «одного-двух месячишков непыльной работёнки», мы смогли вернуться домой лишь через полгода, угнав из Южной Африки свой самолёт!
В пыльном, почти лишённом растительности, огромном аэропорту Тель-Авива «Бен Гурион» нас встретили представители частной израильской компании «Маман» и предложили, не теряя времени, приступить к погрузке. Мы попросили уточнить назначение и все де тали рейса. А когда поняли, что нас ждёт там на грузовом перроне – то просто онемели: от нас требовалось доставить в Луанду, столицу мучающейся уже шестнадцать лет в огне непрекращающейся гражданской войны Анголы, сорокатонный груз оружия и боеприпасов израильского производства.
Наш экипаж встал «на дыбы». Но они нас тут же загнали в угол. Сначала посулили неплохой денежный бонус. Мы не стали «раскатывать губы», и в конечном результате оказались правы: никто никогда этих дополнительных денег нам так и не заплатил. Затем они предложили официально обсудить наш отказ в свете действующего контракта (не нами подписанного), предупредив, разумеется, о всей полноте ответственности экипажа: юридической, материальной и пр… (вплоть до уголовной)!
Отказываетесь?… Тогда, будьте любезны, решите: кто и каким образом оплатит неустойку за срыв контракта. Или же, как виновные, вы понесёте ответственность в соответствии с законами той страны, на территории которой в данный момент находитесь.
Конечно же, детального знатока – и всех такого рода юридических тонкостей вообще, и нашего контракта в частности – в экипаже не нашлось. А они нам показали бумаги и популярно объяснили, что наш контракт возбраняет лишь те воздушные перевозки, в которых характер груза или иные обстоятельства несут прямую угрозу безопасности полёта, или же противоречат нормам действующих лётных правил.
Апеллировать было не к чему: никакие наши наставления по производству полётов таких ситуаций не предусматривали, груз же, несмотря на его характер, был упакован в соответствии с международным стандартом безопасности авиационных перевозок “IATA”: отдельно – боеприпасы, в одних коробках – оружие, в других ящиках – взрыватели. Никаких же иных ограничений: ни по ареалу перевозок, ни по характеру груза, ни, тем более, по моральным или политическим «противопоказаниям» – наш контракт, подписанный в Москве отнюдь не нами, а вновь взращёнными нью-рашн «чиновниками-бизнесменами», не предусматривал в принципе.
В долговую яму израильской тюрьмы садиться никто из членов экипажа не хотел. А впереди было обещанное возвращение на базу в благодатный новозеландский Окленд и оттуда – домой. Выбора не было!
… Уже перед самым вылетом, при подаче флайт-плана, нам, как вроде невзначай, дали «ненавязчивый совет»: так как каирская зона с территории Израиля никакие борты в воздушное пространство Египта не пропускает, то нужно забить в компьютер два флайт-плана: Тель-Авив – Ларнака и Ларнака – Луанда.
Почувствовав возможность очередного подвоха, мы уточнили:
– Ну хорошо, скажем… подали мы два разных флайт-плана. А дальше что, как на самом деле лететь-то?
– А так и лететь, – был ответ, – отойти на северо-запад в зону Кипра, чтобы убедить египтян, что вы идёте из Ларнаки, а уж оттуда в воздухе повернуть на юг и, не садясь, идти дальше через Каир по всей Африке.
– Сволочи! – выругался я мысленно. Топлива на маршрут и так на пределе, а тут ещё из-за их нелегальных трюков нам крюк в пол-Средиземноморья загибать.
Но спорить уже не было сил. И тогда мы подумали: да и чёрт с ними, наколются – так они сами. Полетим как говорят… а коли подопрёт остаток – сядем на запасной, благо почти над всей Африкой ПМУ. И пускай там они сами переплачивают за лишнюю посадку!
Но всё вышло хуже: эти были ребята из тех, которые сами наколют любого. Я уже не помню точно, кто из них и когда нам эдак с хитренькой улыбочкой, как бы невзначай, тихонько заметил:
– А какой вы там рассчитываете запасной?
– Отличный – Киншаса, Заир. Прямо на линии пути!
– О-оул-л Райт…!
А ещё через какое-то время, уже в полёте над Средиземным морем, наш флайт-менеджер очень вежливо попросил, пожалуйста, не рассчитывать на посадку в Киншасе. И вообще, с этим грузом – нигде больше, кроме Луанды. Там нас уже ждут… А, сев на любой другой аэродром, мы рискуем больше никогда никуда оттуда не улететь!
Этот рейс мы вымучили…
Всю территорию от Судана до Заира мы пересекли по воздуху просто как партизаны, не откликаясь ни на какие запросы. Дошли до Луанды глубокой ночью, сели «на соплях» – с остатком вполовину меньше аварийного… В удушающей африканской тьме, валясь с ног от усталости, мы заснули тогда сразу после разгрузки, прямо в самолёте и были в усмерть искусаны мириадами малярийных комаров.
Подошедшие с утра к нам с соседней стоянки наши коллеги-вертолётчики, летавшие на Ми-восьмых под флагом ООН, глянув на нас аж оторопели: буквально незадолго до этого одного из членов их экипажа увезли в госпиталь с тропической малярией, давшей энцефалитное осложнение, в соседнюю Намибию – там сказали, что он безнадёжен… По совету тех ребят мы, изначально не имея с собой никаких лекарств, потом три дня делали «профилактику» джин-тоником. И тогда нас пронесло…
Затем была сплошная многомесячная череда то необъяснимых стоянок, то кошмарных гонок по всей планете – но, как назло, исключительно по южному полушарию. И уж на какие только континенты, большие и маленькие острова и страны, мы ни садились, куда мы только ни обращались за защитой: и по телефону в Москву, и очно – в отечественные посольства.
Везде нас отфутболивали: от беспредметных советов плюнуть на всё и порвать контракт, до «мы вас сюда не приглашали и не нанимали». И за всеми ответами чувствовалось всеобщее чиновничье бездушие и безразличие – ни один из них не давал продуманных, здравых рекомендаций: каким образом нам возвратиться домой цивилизованным путём. И при этом получить – пускай не компенсации и бонусы, а хотя бы заработанные экипажем деньги. Как мог любой из нас, после всех мытарств и скитаний, объяснить себе и своей семье, что вернулся домой оплёванным голодранцем?!
И таких вот, как мы, обманутых русских ребят, разбросано по миру многие-многие сотни. Никто их не защищает и себя в ответе за их обман не считает. Как остро, бывало, резанёт по сердцу увиденное по телевизору где-нибудь в Австралии сообщение “CNN” о только что сбитом в Анголе вертолёте российского производства и погибшем экипаже… Ведь мы-то знаем, кто там под ООНовским флагом «пашет» на Ми-восьмых – это, быть может даже, именно те ребята, с которыми пару недель назад мы «братались» экипажами на борту греческого теплохода, стоящего в качестве плавучей гостиницы на причале песчаной стрелки залива в Луанде.
Всё чаще нам казалось, что директора этих странных авиакомпаний: новозеландской «Пасифик Экспресс» и английской «Джетлиз Интернэшнл», еврей Саймон Лагаф и канадец Доналд Дьюк – нас просто надувают, и их путь в бизнесе грязный. А в таком случае, в один прекрасный день можно запросто ожидать их исчезновения без проплат по всем долгам… И тогда ищи-свищи: наша дорога домой вообще стала бы непредсказуемой.
Кстати, раз уж оказались упомянуты эти «фанни-бизнесмены», Саймон Лагаф и Доналд Дьюк, хотелось бы сделать небольшое отступление:
Ко времени начала работы по этому контракту у автора уже был определённый опыт работы за рубежом, и свои впечатления он больше не сверял, как это бывало поначалу – с ранее, «под железным занавесом» полученными представлениями о западных предпринимателях. И как-то раз вдруг, непроизвольно, но в сердцах брошенное кем-то из экипажа в их адрес выражение: «У, проклятые акулы!» – неожиданно шокировало своей точностью… Имидж обоих этих джентльменов странным образом соответствовал тем архаичным изображениям «империалистических хищников», которые в юности нам рисовали на каждом углу в карикатурах.
Дьюк был словно ожившим персонажем капиталиста с пост-революционных «Окон сатиры РОСТА»: маленький, толстенький, напомаженный, со сверкающим дорогим кольцом на мизинце, непрерывно смолящий вонючую сигару и неумолчно мелящий длинные, всегда оставляющие осадок лживости, слащавые речи.
Напротив, Лагаф казался воплощением «современного противника»: высокий, плечистый гражданин Израиля, состоящий офицером на действительной воинской службе в Израильских ВВС (правда, служба у него была интересная: один или два месяца в году у себя в стране что-то вроде наших военных сборов, остальное же время – частный бизнес по всему миру). Обычной его манерой разговора были резкие и отрывистые фразы, за которыми частенько чувствовалось презрительное к нам отношение. Мышление – прагматичное, лишённое эмоциональных сбоев, старающееся игнорировать практически любые проявления человеческого фактора. Мне кажется, что последнее по отношению к нашему экипажу и явилось самой большой его ошибкой, окончательно разрушившей все наши надежды на возможность компромиссно договориться.
Мы очень долго и терпеливо ждали расчёта. Долг экипажу всё рос, словно снежный ком, и давил нас, как петля удавки. Наконец, перевезя в очередной раз в Африку, в Мозамбик военный персонал через Южную Атлантику из Уругвая, и перелетев затем (так как оставаться в столице Мозамбика Мапуту было небезопасно) в Йоханнесбург (ЮАР), мы с Гудком приняли окончательное решение: ждать больше нечего, нужно «дёргать». Вот только далековато до России, одним махом с самого юга африканского континента не дотянуть. И как назло: никаких перспектив подлететь куда-то поближе, в Европу или на Ближний Восток.
Тогда мы начали тщательно разрабатывать варианты плана нашего побега. В конце концов, мне удалось извлечь из дьявольской путаницы вариантов скай-планов, разрабатывавшихся для «Пасифик Экспресс» канадским аэронавигационным центром, факс с номерами дипломатических разрешений на какой-то сорвавшийся заказ из Южной Африки куда-то ещё – то ли в Европу, то ли в Саудовскую Аравию. Главное, что в нужную нам сторону – на север от экватора, через всю Африку. А там уж и до России недалеко: благо мы, в отличие от наших несчастных вертолётчиков, летаем на Ил-76. Рассматривавшимися же в тот момент альтернативами для нас были заказы на серию перевозок либо оружия в Хорватию, либо каких-то «химикатов» в Колумбию. Стало ясно: это наш реальный шанс. Возможно – единственный!
Теперь настала очередь действовать Игорю. Весьма оперативно и конспиративно (не дай бог, что-то пронюхают наши «хозяева» – мигом скрутят все наши планы и нас вместе с ними в бараний рог) мы надрывали телефонные провода. Игорь предметно договорился со своим московским начальством, что те обеспечат в Центральном Управлении международных воздушных сообщений (ЦУ МВС) телекс-указание представителям Аэрофлота: везде заправлять и обеспечивать пролёт нашего борта без выплат, все расчёты будут произведены в Москве.
Всё сработало чётко!
Представитель Аэрофлота в Южно-Африканской Республике оказался на удивление понятливым и порядочным человеком… жаль лишь, что в той сумасшедшей обстановке у нас уже не хватило времени и внимания познакомиться с ним поближе. Он без лишних разговоров, оперативно выполнил все наши просьбы: залил наш самолёт «под завязку» керосином, организовал в соответствии с «липовыми» дипразрешениями подачу плана и в нужный момент подослал к гостинице в центре Йоханнесбурга автобус.
Оставалось два последних, но самых щекотливых момента: смыться всему экипажу из гостиницы, за которую уже недели три как не было уплачено, и отделаться от везде следовавшего с нашим экипажем «Киви» – новозеландского флайт-менеджера Стива Бэйтса. Делать всё было необходимо только наверняка.
Я решил, что самый верный путь выполнить обе задачи – это «скрестить» их. И мы разыграли наш финальный спектакль:
Кэптэйн Гудков дал строжайшую команду – всем членам экипажа беспрекословно, по одному-двое (не больше, чтобы стоящие у дверей отеля секьюрити ничего не заподозрили) выйти с личными вещами из гостиницы и собраться в стоящем за углом автобусе. Убедившись, что все вышли, я последним вошёл в автобус, оставил там свои сумки, собрал у всего экипажа электронные ключи от комнат и вернулся в лобби отеля.
Симпатичная молоденькая негритянка у стойки с милой улыбкой выполнила мою просьбу – выдать компьютерную распечатку счёта за проживание нашего «нью зиланд эйр кру». Ждала, что сейчас сполна заплатят. Но когда я, просмотрев не спеша с деловым видом этот список, изрёк ей по-английски:
– Боюсь, мисс, что получить эту плату Вам может оказаться проблематично, – и выложил на стойке перед ней электронные ключи от всех наших номеров, она поначалу онемела… и даже на темнокожем фоне заметно побледнела. Но я тут же «услужливо» пришёл ей на помощь:
– Разве что вы поинтересуетесь об этом сейчас у флайт-менеджера нашего экипажа, мистера Стива Бэйтса. Он находится в своём номере 3309, я только что говорил с ним.
Она судорожно схватила телефонную трубку. Я действительно знал, что наш Стив-«Киви» в тот момент был у себя – в этот период из-за массовых демонстраций протеста чернокожего населения выходить на улицы Йоханнесбурга было небезопасно, и мы все дни проводили в гостинице, находя каждый себе занятия «в меру своей испорченности». Стив в это время обычно покуривал марихуанку…
А мне, через силу улыбаясь, приходилось продолжать стоять напротив стойки: не дай Бог так сразу сорваться – дежурящим у дверей отеля секьюрити, службе охраны, чтобы задержать меня сейчас было достаточно одного её жеста.
По её просветлевшему миловидному лицу я понял, что долгождан ный ответ от Стива-“Kiwi” был услышан. Затем я вежливо попрощался и, убедившись, что после её короткой фразы, секьюрити тут же направились к лифту, неторопливо вышел мимо них на улицу…
… Мы прошили всю Африку насквозь с юга на север, где-то пользуясь теми фиктивными дипразрешениями, а где это «не проходило» – просто нашим прежним опытом, храня, как партизаны, молчание в эфире и игнорируя все запросы с земли.
Сели в Ларнаке и чуть ли не обниматься бросились к аэрофлотовским представителям: мы не новозеландские, мы наши, русские, бежим к себе домой.
Кипрские представители Аэрофлота оказались неплохими чисто «нашенскими» ребятами: от них потягивало приличным душком, и у них уже была вся необходимая информация и документация по нашему внеурочному т.н.«рейсу». Чуть похмелившись прям на нашем борту, они нас без задержек заправили, и мы пошли домой.
Вечером того же дня, в пятницу 5 мая 1993 года – больше, чем через полгода после отлёта с Родины, наш славный трудяга Ил-76 зашуршал пневматиками о родной бетон шереметьевской полосы.
* * *
P.S.:
2 октября 1999 года при выполнении служебного спец.авиарейса на Ил-76 на западноафриканском аэродроме Лунги (близ города Фритаун, Сьерра-Лионе) экипаж И.Гудкова был вынужден заночевать в самолёте…
Через несколько дней, по возвращении в Москву, у Игоря возникли симптомы, сначала напоминавшие грипп… Факт его заражения фильтрующимся возбудителем тропической малярии был установлен слишком поздно: врачи помочь ему были уже бессильны.
Редкая, особо агрессивная форма проявления заболевания привела к его скоропостижной гибели. В понедельник, 18 октября 1999 года он ушёл от нас навсегда.
Subscribe

  • Прошу i-net-помощи !… HELP!!!

    Прошёл =1 месяц с даты, указанной на данной фотокопии, неведомо как получившей общедоступное распространение по канал-мессенджерам и частным постам в…

  • 4 апреля 1984 года… катастрофа МиГ-31 Федотов-Зайцев

    📖 страницы из книги 📚 Настала очередь писать об Александре Васильевиче Федотове. Писать трудно… В поминальных речах существует обычный стереотип:…

  • Домбай - 2021

    Папин-дедушкин горнолыжный выводок: ГАРНАЕВЫ дочка Маша, сын Ярослав, внучка Ксюня (дочка сына Юры), дочка Соня, сын Серёжа !!! На склоне…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments