garnaev (garnaev) wrote,
garnaev
garnaev

Category:

ЭКЗОТИЧЕСКИЕ ИСПЫТАНИЯ… вооружений

📖 страницы новой книги 📚
©️ Автору сиих строк посчастливилось отдельный период своей жизни посвятить наиразнообразнейшим испытаниям авиационных вооружений. Это – весьма специфичная сфера лётных исследований, совершенно особая эпоха его профессионального становления! Собственное бурное продвижение в эту область априори ни ожидать, ни предугадать он не смог бы… но тому способствовало одномоментное совпадение целого ряда совершенно вроде бы не взаимосвязанных обстоятельств – как объективных, так и субъективных:
Во-первых, подавляющее большинство вооруженческих лётных программ по понятным причинам проводилось вовсе не в ближне-подмосковных районах испытательных полётов – а в менее или более отдалённых, разнообразных полигонах и акваториях… отнюдь не курортных, но строго режимных зонах. Там требовалось по много-много недель-месяцев из года в год «плотно сидеть» на той или иной испытательной теме для «глубокого погружения» в неё вплоть до получения зачётного результата. При испытаниях вооружений требуемый финальный результат как нигде более конкретен и однозначен: успешное проведение боевой работы с надлежащей фиксацией КЗА… бортовыми самописцами, телеметрией и внешнетраекторными регистраторами – всех многочисленных параметров полёта твоего летательного аппарата и применяемого средства поражения. А главное – реальное поражение заданной цели! Нет поражения – нет результата…
Сидеть подолгу вдали от дома на отнюдь не-курортах старшим именитым коллегам, заслуженным испытателям было как правило уже «не комильфо», а их почётно-пунктирное участие в подобных программах «наездами» сильно усложняло бы выполнение дорогостоящих программ необходимостью трудоёмкого «въезжания» в ранее проделанные кем-то другим наработки. Из-за большого объёма специфичной информации – такое крайне негативно воспринималось ведущими инженерами и конструкторами: как нашими-«промышленниками», так и смежниками, и заказчиками от Минобороны, и пр… и со стороны КБ, и военных НИИ, и многочисленных создателей самого вооружения и систем целеуказания.
Непосредственно же на финальные боевые работы (когда одним неверным движением кнюппелька или ошибочным нажатием кнопочки единственный испытатель мог бы пустить «на ветер» многолетний труд сотен-тысяч специалистов и много-много миллионные вложения в создание дорогущих опытных образцов) – никаких «наездных авторитетов» категорически никогда не допускали… каких бы регалий они б ни были ранее удостоены. Так что такие испытатели как мы, молодые-быстрые ястребки, не сильно обременённые бытовым и вопросами, готовые многими неделями-месяцами просиживать годы напролёт вне семейного комфорта – для подобных программ были просто находкой.
Во-вторых, как раз на тот период конца 80-х / начала 90-х годов прошлого века пришёлся самый бурный расцвет создания принципиально новых советских истребителей с революционными порой конструкторскими решениями в прицельно-навигационных комплексах, вооружении, разнообразных системах их управления и целеуказания – но, как в любой работе с большим количеством высокотехнологичных новшеств, это же и определяло повышенные риски: нередко системы работали не так, как сразу хотелось бы, ракеты летели не туда, куда нужно, взрыватели срабатывали не там и не во-время и т.п… Поэтому на ранних этапах, прежде чем представлять более-менее готовые системы вооружений и целеуказаний военным заказчикам, наши авиационные и оружейные промышленники старались проводить испытания / отработки-отладки силами испытателей не из числа «красвоенлётов», а нашего узкого круга – квази-гражданских авиа-«промыслов».
Ну и, наконец, совсем не научное и не подлежащее вразумительному обоснованию субъективное обстоятельство – скажем по-футбольному «фартовость». Автору сиих строк в подобных оружейных программах неизменно всю жизнь банально «фартило»: подавляющее большинство самых разнообразных боевых работ по самым разным типам целей – оказывались зачётными во всех диапазонах высот их полёта (от предельно малых с огибанием целью рельефа местности, вплоть до стратосферных и впоследствии даже до орбитальных). Пытаться искать здесь рациональное объяснение бесполезно… так уж было угодно Всевышнему ещё с начала офицерской службы в боевом авиаполку ВВС СССР, когда гвардии лейтенант Гарнаев привозил с полигона по 10 (десять!) прямых попаданий из 30-снарядной очереди – при том, что для поражения на оценку «отлично» достаточно было результата: хотя бы один снаряд прямо в мишени плюс 1 снаряд с промахом не более одного метра… Да и курсант 4-го курса АВВАКУЛ Гарнаев получил свою самую первую в жизни награду – знак «Воинская Доблесть» именно за 1-й в училище зачётный курсантский перехват воздушной цели с МиГ-23М в переднюю полусферу.
Везунец фартовый, однако!
Потом испытаний, мишеней и целей было столь много, что теперь всё-разом аж в голове не укладывается: помнится, отмечал застольно в коллективе только первый десяток собственноручно сбитых в воздухе, а затем потерял счёт… Да и на обмывки не оставалось ни времени, ни сил – уж слишком интенсивно шли испытания! Вспоминаются отрывочно лишь самые экзотичные из них и связанные с ними приколы:
ПУШКИ
На четвёртом поколении боевых ястребков – в радикальном отличии от предыдущих поколений с многозарядными пушками высокой скорострельности – были установлены намного более мощные орудия с совсем невысокой скорострельностью и в разы меньшим боезапасом. Это объяснялось радикально возросшей точностью прицельных систем – в чём мне на практике очень скоро довелось убедиться.
Конструкторы, получив на четвёртом поколении истребителей изначально ошеломляющие результаты по прицельной точности, когда в наибольшем количестве случаев практической стрельбы воздушные цели поражались первым же снарядом из очереди (и его-одного при возросшем калибре и усовершенствованной боевой части вполне хватало для фатального разрушения мишени) – всё никак не унимались в плане большего и большего увеличения вероятности поражения противника в воздушном бою. Ещё один представлявшийся тогда резерв: автоматизация управления при стрельбе, когда лётчику можно было бы и не очень-то точно совмещать-удерживать прицельные метки – но даже при их приемлемом расхождении подключать автоуправление и давать самолёту самому точно «доцелиться», а лишь на оптимальной дальности нажать-подержать секунду-полторы до отсечки боевую кнопку (БК). Мне поручили эту программу испытаний.
По маломаневрирующей цели всё работало безупречно – но как только перегрузка на прицеливании уходила за 4-5 единиц, то автопилот начинал метки раскачивать… И вот – решающая боевая работа. Цель – маневрирующий в вираже МиГ-21. Сбит мной он обязан быть по-любому – хоть с автопилотом, хоть без него.
Технически задача гораздо сложнее, чем в обычном воздушном бою – там можно стрелять в любой момент, в любом режиме. Тут же ты обязан зайти на цель так, чтобы при непрерывном сближении достичь требуемой дальности поражения и открыть огонь по курсу строго в пределах плюс-минус 20 градусов от разрешённого направления (директрисы стрельбы). При этом как-никак успеть прицелиться, включить контрольно-записывающую аппаратуру (КЗА), совмещённый режим системы автоматического управления (САУ) и вовремя открыть огонь нажатием БК. Всё вышеперечисленное – на маневре с перегрузками 4-5 единиц.
Один заход, второй, третий… САУ на перегрузке несильно, но раскачивает – и это плохо не только из-за заметного снижения точности стрельбы (всё равно хоть один из 40-50-снарядной очереди должен бы влететь прямо в цель)… но мне по трассёрам отчётливо из кабины видно, как очередь вылетает из ствола вовсе не «змейкой», а рассыпается по сторонам, словно горох из решета. Всё – конструкторы явно перемудрили, точной стрельбы в этом режиме уже точно не выйдет… да и топлива, и боезапаса осталось лишь на один заход. Цель обязана быть поражена!
Отключаю автоматику. С перегрузкой около пяти выхожу на оптимальную дистанцию, при подходе по курсу к директрисе стрельбы включаю КЗА и вручную совмещаю прицельные метки. Огонь!
Едва нажал на БК, как был поражён увиденным: ещё, казалось, не успела до отсечки замолкнуть ставшая привычной ДР-Р-Р-Р – как впереди словно стеной выросло и стремительно понеслось навстречу облако разнокалиберных осколков. Еле успел рвануть ручку управления и отвернуть с предельной перегрузкой, чтобы их не хватануть самому!
По расшифровке материалов КЗА – цель была поражена первым же снарядом. Именно из тех материалов в прилагаемой иллюстрации – достоверная фотограмма с ФКП того самого сбития маневрирующей цели МиГ-21…
… А как-то раз поручили мне слетать на серийном МиГ-29 совершенно рядовой испытательный полёт – изначально чисто «военный», то есть даже не по нашей авиа-промышленной «Ка-Бэ-шной» программе. Задание – элементарное: на заданных высоте и скорости выйти на полигонную директрису стрельбы и выполнить всего лишь три или четыре очереди из штатной бортовой пушки с автоматически заданными отсечками по 1,7 секунды. Простое испытание длительностью менее минуты, однако для понимания всей сути предмета исследований и произошедшего там – требует ряда пространных пояснений:
Во-первых, большинство обывателей, выражая те или иные эмоции по отношению к конкретным образцам оружия (даже просто стрелкового), крайне редко бывают осведомлены и глубоко задумываются над тем непреложным фактом – что всегда первичен боеприпас. Именно те или иные боеприпасы разрабатываются в глубине военной промышленности под меняющиеся боевые задачи, стандарты вооружений и т.п… а уж затем под новые боеприпасы конструируют или модернизируют те или иные конкретные образцы оружия (а не наоборот).
У боевых самолётов с их сложными конструкциями, в силу большего многообразия задач и номенклатуры вооружения – эта закономерность не столь однозначна, как у стрелкового оружия, но в целом тоже имеет место… Во всяком случае: профессиональные специалисты (авиа-разработчики и производители, военные заказчики и потенциальные экспортные приобретатели), в отличие от широкой публики – лишь в третьестепенную очередь определяют ценность и боевую эффективность истребителей по выделываемым ими кульбитам на потеху толпе во время массовых авиашоу и салонов.
Исходя из вышесказанного (в частности, применительно к стрелковому вооружению истребителей – авиационным пушкам), критичными показателями являются постоянно конфликтующие друг с другом поражающий эффект нормируемой (авто-отсекаемой) очереди и живучесть… прежде всего – по необходимости менее или более частой замены ствола в боевых условиях. Автор, утомив читателя / слушателя пере-техниченностью изложения – извиняется… но без этого не понять – в чём же именно был тогда «прикол»?!
На рубеже 1980-90-х годов на серийных МиГ-29 для повышения вероятности поражения воздушной цели «нормированной» очередью было предложено увеличить её первоначальную «ёмкость» примерно на 15-20 снарядов – путём увеличения отсечки (продолжительности очереди при однократном нажатии и УДЕРЖАНИИ боевой кнопки) с одной секунды до 1,7 сек… Казалось бы, эти дополнительные 0,7 секунды рядовому гражданину покажутся ничтожными – ан нет!
Огромной психологической проблемой оказалось для опытных «красвоенлётов», много ранее стрелявших по воздушным и по наземным целям, заставить себя удерживать нажатой боевую кнопку столь до-олго: в процессе такой крупнокалиберной стрельбы, течение времени «изнутри» события обретает совершенно иное восприятие – каждая лишняя доля секунды кажется растягивающейся невыносимо! Потому-то я-«фирмач» и оказался назначенным в тот полёт – ранее слетавшие три подряд военных испытателя один за другим недодерживали боевую кнопку (БК) и инстинктивно отпускали её раньше времени, не дождавшись автоматической отсечки… снарядов в итоге вылетало меньше и полёт шёл «в корзину», так как исключительно по результатам увеличенных очередей (а не каких попало) нужно было определять и далее нормировать износ ствола – а он при том возрастал прогрессивно.
И вот: сижу я один в кабине – готовлюсь рутинно к столь «примитивному» полёту на серийном боевом МиГ-29, оборудованном штатной 30-миллиметровой пушкой ГШ-301 с перепрограммированной отсечкой стрельбы… а аж на заголовник сверху меня, пристёгивающегося к катапультному креслу, насел наш славный микояновский ведущий инженер Сергей Остапенко. Он орёт мне напоследок прям в ухо, отклячив мой ЗШ, и для пущей доходчивости похлопывает по затылку защитного шлема:
– «На директрисе нажмёшь БК и держи её не отпуская – что бы тебе там ни привиделось!… Держи не отпуская – не дай Бог ещё и ты задание запорешь… Что бы тебе ни показалось – держи до окончания стрельбы автоотсечкой!»
Запуск, взлёт, на заданных высоте-скорости захожу на близлежащий полигон. Всё совершенно обычно. Выход на директрису стрельбы, разрешение на отстрел получено. Включаю КЗА и жму на БК. Крупнокалиберная 30-миллиметровая пушка начинает привычно бабахать, и через какое-то время непрекращающейся очереди до меня доходит понимание моих военных предшественников – доли секунд тянутся ужасно медленно, и лишь априори вколоченные мне в затылок напутствия ведущего инженера заставляют удерживать БК нажатой, не отпускать!
По мере непрекращающейся очереди вокруг кабины словно образуется огненный шар, возникает иллюзия – что самолёт вообще остановился и не летит… Превозмогая себя, удерживаю БК – через силу заставляя себя её не отпускать!!!
Пушка монотонно продолжает своё др-р-ррохотание. Словно в замедленной съёмке вижу – как отлетает и звякает об пол кабины одно из внутрикабинных зеркал обзора задней полусферы. Пушка продолжает бабахать, а я – немеющим пальцем судорожно сжимать боевую кнопку. С дзиньканьем вылетает стекло от одного из приборов, от другого… Наконец – тишина! Ну неужто реально так долго длятся в субъективном восприятии эти дополнительные всего +0,7 секунды?
Очухался. По заданию нужно сделать ещё две или три очереди с такой же «мужественной» отсечкой до израсходования полного боекомплекта. Глубоко вздохнув, разворачиваюсь, повторно захожу на директрису стрельбы и жму опять на БК… Тишина, ни единого выстрела! Значит – боекомплект пуст?! Контрольное нажатие. В ответ – опять тишина.
С привычным для любого пилота чувством «презумпции виновности», возвращаюсь на базовый аэродром ничтоже сумняшеся: «Не дурак ли я?» … После заруливания причина выясняется мгновенно – недоступный пилотскому глазу внешний выключатель отсечки за заголовником… просто на земле позабыли включить, пока меня хлопали по затылку! И никакая вообще отсечка (ни старая, ни новая) банально не работала – а я, после полученной «накачки», остервенело сжимая БК, непреднамеренно и безальтернативно выпустил за одну очередь полный боекомплект снарядов – сомневаясь при этом, однако: почему же так «обманчиво долго» длилось восприятие задававшейся дополнительно +0,7 секунды?… Реальное же время всей очереди составило тогда аж около четырёх с половиной секунд!
Дык и в чём же тут «прикол»-то, а-а?… – а в том, что после этого режима испытуемый ствол исследованию больше не подлежал: его заменили на новый и программу начали заново те же военные испытатели, которые априори и были назначены. Развесёлым искренним дружбанам во всей той нашей многоплановой работе в экспедициях по многим темам вооружений и прицельных комплексов МиГ-29 – ведущему инженеру Сергею Остапенко и техническому руководителю Сергею Шальневу в славном будущем в ОКБ «МиГ» суждено было дорасти до уровня Главных конструкторов.
Ну а мне тогда пришлось сделать внеплановый медицинский визит к… отнюдь не психологу – а аж к стоматологу: оказалось, что помимо зеркал обзора задней полусферы и приборного остекления, от той зашкаливающей вибрации у меня самого выпала пломба из коренного зуба… Так-то!
РАКЕТЫ

Почему-то многим моим коллегам, даже при всей безупречной их работе, часто в испытаниях вооружений банально не везло: то у Романа Таскаева ракета, сойдя при пуске со штатной подвески, умудрится вместо воздушной цели ударить аж по собственному самолёту-носителю (благо, взрыватель не успел взвестись), то у Паши Власова подобное «чудище» уже после пуска по кораблю, вдруг перевернётся на траектории так – что только успей сам увернуться… а уж неисчислимые промахи, несрабатывания и т.п. (отнюдь не по вине летунов) даже пересчитать не представляется возможным…
Пёстрым калейдоскопом перед глазами вырисовываются экзотические картины своих успешных поражений: вот внизу пыхнула и мгновенно зарылась в барханы крылатая ракета-мишень КСР, летевшая на предельно малой высоте с огибанием рельефа местности и поражённая на фоне земли… А вот в тёмно-фиолетовом небе в стратосферных высотах, намного выше моего сверхзвукового потолка – оборвала яркой вспышкой свою инверсионную ниточку поражённая крылатая ракета-мишень КРМ… Совсем неожиданным вдруг оказалось поражение Ту-16: новая опытная ракета вдарила аккурат сверху «по горбу», и радиуса поражения ейной боевой части хватило, чтобы разрушить топливные баки по обеим плоскостям – и вот такая огро-омная махина недолго продолжает лететь, но при этом картинно гореть по всему размаху…
Потом испытаний, мишеней и целей было столь много, что теперь всё-разом аж в голове не укладывается: помнится, отмечал застольно в коллективе только первый десяток собственноручно сбитых в воздухе, а затем потерял счёт… Да и на обмывки не оставалось ни времени, ни сил – уж слишком интенсивно шли испытания. Везунец фартовый, однако!
Тут нужно опять сделать техническое отступление: распространено заблуждение, что авиационные ракеты поражают цели словно ударом кувалды – мощным взрывом осколочно-фугасного действия. Но такое могут себе позволить лишь тяжёлые ракеты большой дальности, а для высокоманевренных ракет воздушного боя на ястребках крайне критичным фактором является масса – потому и конструкция их маленькой боевой части, и принципы поражения совсем иные. Они должны словно «маникюрными ноженками» перерезать жизненно важные детали конструкции цели, прежде всего её элементы управления.
С этой целью основа их боевой части – россыпь крошечных поражающих элементов, часто «спичечных» стерженьков-иголочек из обеднённого урана. Дистанционный (оптический или радио-) взрыватель очень точно вычисляет упреждение и активирует маломощное взрывное устройство с целью лишь на наиболее эффективной дистанции веерно, навроде спрея – пшикнуть в конус поражающие элементы, которые затем как масло режут все встретившиеся на их пути металлические детали. Потому-то в войнах часто возвращались на базу самолёты после малоэффективных прямых попаданий – даже когда порой ракеты как дубинки влетали прямо в сопла двигателей. Наибольший их эффект достигается при расчётном дистанционном подрыве, а отнюдь не при лобовом ударе…
Та моя «фартовость» иногда приводила ход испытаний в совершенно неожиданное русло. К примеру, на самом раннем этапе боевых работ ракетами с активными радийными головками самонаведения, военные заказчики вдруг сформулировали вопрос: как на практической траектории будут влиять друг на друга две запущенные залпом ракеты, но не синхронно – а в пределах строго определённого интервала времени. Диапазон этого интервала был задан самый жёсткий: не менее 20 и не более 30 секунд…
Ракетчики из МКБ «Вымпел» взмолились тогда и перед военными, и пред моим руководством: чтобы испытание со столь суровыми условиями (при всех остальных прочих атрибутах по управлению одноместным высокоманевренным ястребком, прицельно-навигационными системами и пр…) проводил только «набивший руку» младший микояновец Гарнаев – а то уж больно дорого обходился один залп из двух опытных ракет ОКБ-шной сборки. Результат: задание было выполнено наиточнейше – в итоге интервал пуска составил ровно 25 секунд, обе ракеты прошли по траектории штатно, обоими цель была успешно поражена! Дополнительных многомиллионных расходов больше не требовалось…
Ну и тогда уж, напоследок – про советскую экономику и экономию по-нашенски, по-оборонпромовски:
Было-дело при испытании опытных ракет К-77 на боевую работу мне навесили пару штук, и после зачётного пуска первой же своими глазами увидел: от поражённого МиГ-21 отлетели ошмётки, а из его нутра потекло рекой топливо… но он продолжал-таки ещё вроде как управляемо лететь. С КП меня трижды переспросили:
– Ты уверен ли, что цель уже поражена? Достреливать не будешь?
– Уверен, вижу своими глазами!
Тогда ещё долго ~ минуты примерно с три ~ сам летел рядом с подбитым МиГ-21: терпел, не отворачивал… смотрел и изумлялся – пока у того наконец не перегорело-таки управление или не вытекло всё топливо, и он не сковырнулся резко в штопор!
Нынче же вспоминается, как гордо затем привёз домой одну «сэкономленную» целую опытную ракету астрономической стоимости… а в меня (вместо похвал) все окружающие из этой темы чуть ли не начали плеваться: «Тебе нужно было дострелять хоть по обломкам!»
Разгадка же была в том, что всем участникам испытаний (от технического руководителя темы и до рядового механца) начисляли премии «сдельно» по-советски – не за результат (в отличие от лётчика), и уж тем более не за «экономию» (никому-ничего), а просто оплата «за вал»: по факту за каждый пуск, неважно удачный или неудачный… К ядрене-фене!
Subscribe

  • Прошу i-net-помощи !… HELP!!!

    Прошёл =1 месяц с даты, указанной на данной фотокопии, неведомо как получившей общедоступное распространение по канал-мессенджерам и частным постам в…

  • 4 апреля 1984 года… катастрофа МиГ-31 Федотов-Зайцев

    📖 страницы из книги 📚 Настала очередь писать об Александре Васильевиче Федотове. Писать трудно… В поминальных речах существует обычный стереотип:…

  • Домбай - 2021

    Папин-дедушкин горнолыжный выводок: ГАРНАЕВЫ дочка Маша, сын Ярослав, внучка Ксюня (дочка сына Юры), дочка Соня, сын Серёжа !!! На склоне…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • Прошу i-net-помощи !… HELP!!!

    Прошёл =1 месяц с даты, указанной на данной фотокопии, неведомо как получившей общедоступное распространение по канал-мессенджерам и частным постам в…

  • 4 апреля 1984 года… катастрофа МиГ-31 Федотов-Зайцев

    📖 страницы из книги 📚 Настала очередь писать об Александре Васильевиче Федотове. Писать трудно… В поминальных речах существует обычный стереотип:…

  • Домбай - 2021

    Папин-дедушкин горнолыжный выводок: ГАРНАЕВЫ дочка Маша, сын Ярослав, внучка Ксюня (дочка сына Юры), дочка Соня, сын Серёжа !!! На склоне…